За несколько месяцев до школьного благотворительного бала в воздухе уже витало странное напряжение. Оно копилось исподволь, в разговорах на школьном крыльце, в многозначительных паузах на родительских собраниях, в слишком пристальных взглядах, которыми обменивались взрослые, забирая детей. Пять семей, чьи дети сидели за одной партой или делились бутербродами на перемене, были, казалось, связаны лишь общим расписанием. Но нити, опутавшие их жизни, тянулись куда глубже классного журнала.
Семья Орловых держалась особняком. Их дом, больше похожий на крепость, стоял на окраине. Глава семьи, Артем, появлялся редко, его лицо было каменной маской. Его жена, Алиса, улыбалась слишком ярко, а их сын, Тимофей, на уроках смотрел в окно, словно ожидая кого-то.
Прямо противоположными были Волковы — шумные, гостеприимные, всегда в центре любой школьной активности. Антон Волков организовывал все праздники, а его жена, Виктория, была душой родительского комитета. Их дочь, Соня, звонко смеялась в коридорах, но иногда ее смех обрывался, когда она ловила на себе чей-то взгляд.
Семья Беловых казалась образцом благополучия. Олег Белов — уважаемый врач, его жена, Кира — искусствовед. Их сын, Егор, был тихим отличником. Но по вечерам в их идеальном доме зажигался свет только на кухне, а окна кабинета Олега оставались темными подолгу, хотя машина стояла в гараже.
Семья Соколовых жила в старом, но уютном доме в центре города. Денис Соклов преподавал историю в университете, а его жена, Марина, реставрировала книги. Их дочь, Полина, коллекционировала старые ключи. Казалось, они жили прошлым, пока однажды Денис не нашел в почтовом ящике конверт без марки с пожелтевшей фотографией.
И, наконец, семья Ковалевых. Они переехали в город всего полгода назад. Андрей Ковалев много работал, часто уезжал. Его жена, Лидия, пыталась влиться в школьное сообщество, но ее попытки были слишком настойчивыми. Их сын, Миша, быстро подружился с Тимофеем Орловым, что, казалось, не нравилось ни одной из семей.
Неделя за неделей эти, казалось бы, обычные жизни сплетались в тугой узел. Алиса Орлова случайно встретила Олега Белова в клинике, где он не работал. Виктория Волкова, разбирая старые вещи для благотворительной ярмарки, нашла в коробке с книгами от Соколовых знакомый брелок. Денис Соколов, роясь в архивах, наткнулся на статью десятилетней давности с фотографией молодого Артема Орлова. Андрей Ковалев получал странные звонки и после них долго смотрел на семейную фотографию пятилетней давности, где все они улыбались у другого дома.
Напряжение росло, как гроза перед ливнем. Оно вырывалось наружу в виде резкой фразы на собрании, внезапно оборванного телефонного разговора, немого замешательства при случайной встрече в супермаркете. Дети чувствовали это, становясь тише, или, наоборот, устраивая немыслимые шалости, пытаясь прорвать невидимую стену между взрослыми.
И вот настал вечер бала. Зал был украшен, играла музыка. Всё было как всегда: улыбки, легкие разговоры, сбор пожертвований. Но под масками светской учтивости в пяти парах глаз плескался настоящий, неприкрытый ужас. Каждый что-то знал. Каждый чего-то боялся.
Когда в саду нашли тело, никто не смог сразу опознать жертву. Лицо было скрыто, одежда не давала подсказок. Но в кармане пальца мертвой руки нашли пять маленьких предметов. Каждый из них — ключ к тайне одной из семей. И каждый из присутствующих понимал, что убийство — не конец, а лишь начало развязки. Потому что нити, связавшие их жизни, теперь затянулись в мертвую петлю.
