**1960-е. Анна.** Она узнала о письме случайно, вытряхивая пиджак мужа перед стиркой. Розовый конверт, духи «Красная Москва». Вместо обещанной командировки в цех — танцы в ресторане «Арагви». Она не кричала. Спрятала письмо обратно, проверила, кипит ли суп. Разбила сервиз, подаренный свекровью, «нечаянно» уронив полку. Молча собрала осколки. На ужин подала тот самый суп. Он ел, не поднимая глаз. Она смотрела в окно, где сушились пеленки, и думала, хватит ли ей смелости однажды не перешить ему воротничок.
**1980-е. Светлана.** Скандал прогремел в узком кругу у рояля на её же собственной даче. Его «протеже» из института культуры в платье с открытой спиной слишком громко смеялась над его анекдотом. Шёпот гостей, ледяной взгляд Светланы. Она не стала устраивать сцену. На следующий день её шофёр отвёз девушку домой, а Светлана заказала из Женевы часы, которые муж не мог себе позволить на зарплату научного сотрудника. Чек лежал на его бюро неделю. Он так и не заговорил об этом. Она надела новую норковую шапку и поехала в Березку — тратить его валютные сертификаты. Предательство пахло для неё не чужими духами, а дефицитным кофе и бессильным молчанием.
**2010-е. Марина.** Подозрения пришли не с губной помадой на воротнике, а с двойным паролем на его ноутбуке. Она, корпоративный юрист, нашла доказательства в облачном хранилище, к которому он дал ей доступ для совместных отпускных фото. Переписка, счета из отеля. За час до семейного ужина по случаю её повышения она отправила ему файл с кратким юридическим заключением о разделе имущества и опеке над дочерью. Без эмоций. В графе «причина» стояло: «утрата доверия». Когда он, бледный, вошёл на кухню, она разливала суп. «Обсудим после того, как Лиза поест», — сказала она ровным голосом адвоката, ведущего сложные переговоры. Её битва шла не за любовь, а за территорию и будущее. И она уже выиграла первый раунд.
