Дафна и Дарти бежали из душного Лондона, устав от городского шума. Они нашли старый, почти развалившийся дом в глубине валлийского леса. Здесь, среди шелеста листьев и пения птиц, они надеялись найти вдохновение для своих новых песен. С микрофонами в руках они ловили каждый звук: треск веток, журчание ручья, отдалённый вой ветра.
Однажды их запись уловила нечто странное — тихий, едва уловимый шёпот, которого не должно было быть. Плёнка зафиксировала звук, похожий на детский плач, смешанный с отголосками забытой мелодии. Они решили, что это просто игра воображения, эхо, затерявшееся среди деревьев.
Но через несколько дней на пороге появился мальчик. Он стоял босиком, в простой одежде, и смотрел на них большими, слишком спокойными глазами. Он не помнил, откуда пришёл, не знал своего имени. Просто сказал, что хочет остаться. Навсегда.
Сначала Дафна и Дарти пытались найти его родных, спрашивали в соседних деревнях, но никто не видел этого ребёнка раньше. Мальчик молча следовал за ними, помогая собирать дрова или расставлять оборудование для записи. Он казался тихим, почти невидимым, но его присутствие меняло всё. Звуки в лесу стали громче, тени — длиннее, а ночи — беспокойнее.
Он не просил еды или внимания. Он просто был там, как будто всегда жил с ними. И с каждым днём Дафна и Дарти понимали: он не уйдёт. Даже если они захотят, чтобы он ушёл. Даже если попытаются его отпугнуть. Ребёнок хотел стать частью их жизни. И, казалось, готов был на всё, чтобы этого добиться.
